Виток вокруг Эйфелевой башни: «дорога в небо» Андре Баздевана
К 1930-м годам Париж уже привык к «Железной леди», чьи элегантно-инженерные формы стали осмыслять эстетически. Эйфелева башня не только приносила немалый доход муниципальным властям, напрочь позабывшим про 20-летний договор аренды земли под строительство инженерного сооружения Густава Эйфеля, но и стала источником вдохновения для художников, преломлявших ее форму сквозь призму кубизма, орфизма, абстракционизма и прочих -измов, на которые расщедрился новый XX век.
Уже все позабыли про памфлеты и оскорбительные письма со стороны общественных деятелей и писателей в адрес непреклонной дамы. Она стала достопримечательностью Парижа на все времена. Но кроме интеграции инженерного изобретения в эстетику новейшего времени появлялись проекты, которые переосмысляли её функцию и назначение. Таков был прожект французского архитектора Андре Баздевана, который представил план оснастить Эйфелеву башню двумя гигантскими спиральными автотрассами, ведущими на второй этаж знаменитого монумента.
Не так давно мы писали о похожих проектах — обустройстве автодрома на крыше автомобильного завода FIAT в Турине, организации автотрассы на крыше «Марсельской единицы» Ле Корбюзье. Так что идеи Баздевана — еще один вариант интеграции архитектуры в стремительно развивающийся урбанистический контекст.
Париж, как и весь мир, был на пике автомобильного оптимизма. Автомобиль был символом личной свободы, прогресса и социального статуса. Облик городов видоизменялся, строились автострады, мосты и эстакады, появлялись модные многофункциональные гаражи, обустраивались автостоянки.
По проекту Баздевана вокруг двух противоположных опор башни должны были быть построены широкие спиральные пандусы, по которым автомобили могли подниматься, делая полный круг вокруг башни, пока не достигали второго уровня — на высоте примерно 115 метров. На площадке предполагалось оборудовать паркинг и организовать drive-in ресторан с уникальной городской панорамой. С такой высоты Париж был бы как на ладони!
У проекта были и «плюсы», и «минусы». С 1889 года первоначальный проект Эйфеля неоднократно подвергался модернизации — устанавливались все более совершенные лифты, смотровые площадки неоднократно перестраивались. «Железная леди» превратилась и в символ государственного значения — символ технической и инженерной мощи страны. Так что проект вполне мог быть реализован.
Однако на стадии предварительных расчётов стало ясно, что использование железобетонных конструкций будут создавать непредсказуемую нагрузку на элементы башни. Инженеры опасались, что даже частичное вмешательство в конструкцию могло бы нарушить баланс и устойчивость монумента.
Кроме того, финансовый аспект тоже оказался неподъемным по политическим причинам. В 1936 году в условиях надвигающегося мирового конфликта Франция не могла позволить себе тратить колоссальные средства на столь амбициозный проект. Поэтому к 1939 году, до начала Второй мировой парижский проект «дороги в небо» Баздевана окончательно заморозили.
Эйфелева башня сохранила свой изящный силуэт, не усложненный поздними индустриальными надстройками. Подходя к ней со стороны Марсова поля, со стороны квартала, застроенного типовыми домами османской архитектуры, по-прежнему можно увидеть ракурс, запечатленный в 1912 году Робером Делоне в его картине «Марсово поле: Красная Башня».
